За внешним благополучием нередко прячутся глубокие проблемы, боль и страхи. Неписаное правило жизни молодых мам, которые сидят дома с ребенком, запрещает им жаловаться и высказывать недовольство. Потому как в глазах окружающих и даже собственных мужей и родственников их жизнь лишена настоящих проблем. Будни неработающей мамы многим кажутся безмятежной игрой в дочки-матери. Непосвященные думают примерно так: «Ну, что, в конце концов, там сложного? Покорми ребенка, погуляй с ним, наведи порядок, постирай, и сиди себе, отдыхай». А вместе с тем, именно такие стереотипы заставляют женщину скрывать свой душевный дискомфорт, хроническую усталость, неудовлетворённость, а зачастую, и настоящую депрессию. Мы предлагаем вам историю такой «домашней» молодой мамы, которая на себе испытала, что это такое – жить на грани депрессии и ненавидеть себя за это.

Зоя, 28 лет

«И мне стало страшно. Я испугалась самой себя»

«Все покатилось по наклонной, когда моя двухлетняя дочка перестала спать днем. Эти три блаженных часа просто перестали существовать. А вместе с ними – и мое личное время тишины и такого необходимого мне одиночества. Я знала, что рано или поздно это случится, но и представить не могла, какой эффект это произведет на мое душевное здоровье.
 
Говорят, депрессия – это злость, направленная вглубь тебя самого. Так вот, именно это со мной и происходило. Всякий раз, когда я чувствовала себя угнетенной и подавленной, я злилась на себя. Ведь мне казалось, я просто не имею право быть несчастной. И если я испытывают такое, значит, это только моя распущенность, безволие. Короче, моя вина. И это давило как будто я несла на своих плечах тяжелый груз. Я буквально выдыхалась. Я думала, как я могу быть недовольной или грустной, ведь вокруг там много людей, которым намного хуже, чем мне. А у меня есть крыша над головой, семья, ребенок, мне не нужно ходить каждый день на работу, мне не нужно думать, как выжить. Но, честно говоря, меня это совсем не утешало. Я чувствовала, что была какая-то трещина в моей душе и психике, которая появилась сразу после рождения ребенка. Я, конечно, слышала о послеродовой депрессии, но ни на секунду не «примеряла» этот страшный и не совсем непонятный термин к себе самой. Это ведь, вроде, о тех женщинах, которые перенесли тяжелые роды, или оказались в неблагополучной семейной ситуации. У меня же все было хорошо. Здоровые дети, любящий муж, относительный достаток... Ну, а то, что я вот уже два года, каждый день закрываюсь в ванной и реву до тошноты, так это просто нервы шалят.

Эти рыдания разрывали мне легкие, слезы лились и лились, но не приносили облегчения. В горле словно камни перекатывались. Больше всего я боялась, что дочка или муж узнают об этих приступах. Я жила в постоянном страхе разоблачения. О том, чтобы поделиться с кем-нибудь не было и речи.
 
А потом старшая дочка перестала спать днем. И если раньше у меня был маленький островок, куда я могла спрятаться, то теперь он ушел под воду. У младшей дочки резались зубки, она плакала своим излюбленным воем, который, казалось, впивался в каждую клеточку моего мозга. А старшая вдруг начала бояться темноты и каждую ночь придумывала новых монстров, которых мне полагалось отыскать у нее в комнате и убить собственными руками. Но вот кто отыщет и прикончит моих монстров?
 
Днем меня одолевала такая апатия, что каждое движение давалось с огромным трудом. Кормление, памперсы, обед, прогулки, Лего, куклы, снова кормление, снова памперсы... Баба-робот устаревшей модели... К вечеру, когда муж возвращался с работы, меня уже отключали от розетки. Я не была способна говорить, слушать, улыбаться. Ведь теперь у меня не осталось даже возможности закрыться в ванной на свои традиционные рыдания. Уже через минуту в дверь стучали крошечные кулачки: «Мааам! Открой! Мааам!»

И снова чувство стыда за то, что я плохая мать и плохая жена наваливалось бетонной плитой. Мне казалось, что все мои подруги и знакомые справляются со своей ролью родителей легко и непринужденно. И только я одна такая. Я ничего не успевала, забывала намеченное, путала запланированное. И ненавидела себя за это.
 
Я считала, что не могу жаловаться мужу и просить его помочь мне. Он же так много работает, чтобы обеспечить нас, так сильно устает и так радуется каждой минуте, проведенной с нами. Мне во чтобы то ни стало хотелось сохранить беззаботный и счастливый вид. Но это забирало еще больше душевных сил. И если вечером, в присутствии мужа, я еще крепилась, как могла, то днем, оставшись наедине со своими демонами, я постепенно сходила с ума.
 
Весь день я проводила в тупом оцепенении, на автомате играла в спектакле «Образцовая мать семейства на гране нервного срыва». Смех и плач детей, их вопросы, просьбы и требования я слышала, словно сквозь толстый слой ваты. Я не помнила, ела ли я, умывалась ли, разговаривала ли с кем-то сегодня. Это был замкнутый круг: я чувствовала себя несчастной из-за ненависти к себе, а ненавидела себя потому, что чувствовала себя несчастной.
Сейчас, когда я днем за днем, медленно, как тяжело больной, начала возвращать себе силы жить и любить своих детей, я понимаю, что была на краю пропасти. Депрессия – это не выдумка истеричных женщин. Это серьезное заболевание с множеством лиц. И я была слишком наивна и глупа, думая, что все это моя вина, и я сама в силах изменить  это состояние.
 
Я осознала, что самой мне не справиться, когда на полном серьезе решила развестись с мужем и оставить ему детей для того, чтобы не страдали от того, что у них такая ненормальная мать. И мне стало страшно. Я испугалась самой себя. И в очередной свой  «рыдательный» приступ я схватила попавшийся под руку дочкин альбом для рисования и вместо привычных слез начала описывать все, что было у меня на душе и в мыслях. Я писала не останавливаясь, это был безумный поток моего измученного сознания. Там не было ни запятых, ни точек, одни лишь восклицательные знаки. Пусть с помощью одних лишь букв, но я наконец-то могла кричать, выть и выворачивать свою душу наизнанку. Когда все чистые листы в альбоме закончились, я продолжала писать прямо на дочкиных шедеврах. Вечером я отдала свою писанину мужу. Просто набрала в легкие воздуха и будто прыгнула в прорубь. Муж долго сидел на кухне, читал, курил и снова читал. А потом тихо и просто спросил: «Заяц, что же ты мне раньше не рассказала?» И тут я с ужасом подумала: «Как я могла верить своим страхам, своей ненависти к себе, но не доверять моему любимому мужу, моему лучшему другу?»
 
Нам еще далеко до хеппи-энда, но главное, что мы снова все вместе. Мы придумываем новый распорядок дня и новое распределение обязанностей, которое давало бы свободу всем. Мы начали учить наших детей уважать наше личное пространство и сами учимся уважать их желания. Мы с мужем дали друг другу обещание не притворяться счастливыми, а просто жить, как получается. И я больше не чувствую себя словно в безвоздушном пространстве. Как же я могла забыть, что рядом всегда был человек, способный прогнать монстров из-под моей кровати и из моей души».